404 Page Not Found

Лечёба болезен кошаными вишнями.

сентябрь + октябрь + ноябрь
осень - это сон

Теперь мой друг доктор не знает, что делать со мной.

После прослушивания пластинки Брайан Ино кажется шарлатаном, Гарольд Бадд - школьником, а Autechre - незавершенными черновиками инжерена средней руки. Про Aphex Twin'а лучше и вовсе промолчать.

В целом по силе воздействия сравнимо разве что только с поздними работами покойного Джона Бэлэнса. Вот так.

Попытки молодого человека играть блюз похожи на попытки похапешника создать АТД.

Книги: по утрам - Рамбо (разбавленный с Бучем и кока-колой), по вечерам - Рембо (с Ремарком и кофе по-турецки разбавленный соответственно).
Музыка: нет.
Работа: по утрам - асинхронные адаптеры, по вечерам - конспекты осенних лекций.
Чудесное: ночной ботанический сад в Томске и приобретенная турка на кухне.
ЖЖ: почти нечитаем. Последнее время радуют лишь rizonomad и kira_maru.
ЛЖ: может ли богиня мыть посуду?

- это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог. правда?
- правда, - сказала она тихонько.

(c) стругацкие

И как бы ни пытались сегодня адепты той или иной субкультуры проводить ватерлинии собственной культурной идентичности по аттрибутивным признакам, получается это у них все хуже и хуже.

После того как покинувший Genesis Питер Гэбриэл остриг себе волосы и оделся в джинсовый костюм рядового обывателя, попутно занявшись выращиванием цветочков в собственном саду, его музыкальная продукция стала знаковой и едва ли не самой прогрессивной в рок-музыке 80-х, в то время как его коллеги по цеху все еще пытались играть в длинные засаленные волосы и кожаные куртки. Сегодня же идентификация рок-музыканта по внешнему виду попросту невозможна. Да и сам текст послания малость изменился: от «all you need is love» Леннона до корбейновского «I hate myself and I want to die». Здесь, в России, в принципе, наблюдалось то же самое, только немного в других временных рамках: на воодушевляюще-детское «ром и пепси-кола (читай love) – все, что нужно звезде рок-н-ролла» зарождающийся «класс» потерянного поколения ответил «елы палы, киска, все такая ерунда!».( Read more... )

Они спят, когда все остальные заняты делом или делают вид, что заняты делом. Когда все остальные спят, они видят сны. Они живут, когда все остальные делают вид, что видят сны. Они бывают либо невозможно больны, либо невозможно красивы, хотя чаще - и первое и второе одновременно. И когда все остальные смотрят им в глаза, то делают вид, что не видят в них упрек этому миру. Когда они умирают, всегда находится тот, кто судит мир за его несовершенство. Последнее не изменить, равно как не изменить невозможной красоты тех лунных дорожек на цветочных полях старых городских кладбищ. Времени нет, и когда-нибудь это станет моим.